Соблазненная - Страница 36


К оглавлению

36

Меня охватил безумный страх. Калона говорил старинным поэтическим языком, но смысл его речи был до ужаса ясен.

Он предвещал конец мира, который я знала, и уничтожение бесчисленного числа людей, вампиров и недолеток. Меня затошнило от паники, но я заставила себя поднять голову и разыграть подростковое простодушие:

— Зерна? Плевелы? Извини, с кем ты сейчас разговаривал? Если хочешь, чтобы я тебя поняла, переведи на современный язык.

Калона ответил не сразу. Долгое время он молча смотрел на меня, а потом с легкой улыбкой протянул руку и погладил меня по щеке.

— Ты играешь в опасную игру, моя маленькая утраченная любовь.

Я похолодела от ужаса.

Рука его медленно скользнула по моей щеке к шее, и ледяной холод обжег мою кожу.

— Ты хотела обмануть меня, моя хорошая? Думала, у тебя получится разыграть передо мной глупенькую школьницу, которую не интересует ничего, кроме нового платья и нового мальчика, с которым ей хочется поцеловаться? Ты недооцениваешь меня, моя А-я. Я слишком хорошо тебя знаю.

Рука его скользнула ниже, и я с шумом втянула в себя воздух, когда она накрыла мою грудь. Когда Калона потер большим пальцем самое чувствительное на ней место, меня пронзила вспышка ослепительного желания. Я не смогла сдержать сотрясшую меня сладкую дрожь.

Здесь, в моем сне, на этой крыше, над расстилавшимся под нашими ногами сверкающим лазурным морем, оказавшись в ловушке парализующих ласк Калоны, я с пугающей ясностью поняла, что меня влекут к нему не только воспоминания А-и. К Калоне влекло и меня саму — мое сердце, мою душу, мои желания.

— Нет, пожалуйста, прекрати!

Мне хотелось, чтобы эти слова прозвучали громко и решительно, как приказ, но вместо этого с моих губ сорвался еле слышный судорожный шепот.

— Прекратить? — снова хохотнул Калона. — Мне кажется, ты перестала говорить правду. Разве ты хочешь, чтобы я прекратил? Твое тело жаждет моих ласк. Так признай же это и прекрати глупое сопротивление. Уступи мне и займи место рядом со мной. Примкни ко мне, и вместе мы создадим новый мир!

Словно мышь, загипнотизированная удавом, я всем телом подалась к нему навстречу, но все-таки прошептала:

— Я не могу…

— Если ты не перейдешь на мою сторону, то станешь моим врагом, и я безжалостно сожгу тебя вместе с плевелами.

Говоря это, Калона оторвал взгляд от моего лица и скользнул им ниже, ниже… Янтарные глаза его потеплели, словно расплавленная смола. Потом он накрыл руками мою грудь, и ледяные волны предательского желания сотрясли мое тело, мое сердце, разум и саму душу.

Я дрожала так сильно, что с трудом могла говорить.

— Это… всего лишь сон… Сон. Это не по-настоящему.

Чем сильнее он хотел меня, тем труднее мне было бороться с собственным желанием. Продолжая ласкать мою грудь, Калона улыбнулся мне медленной и соблазнительной улыбкой.

— Да, это твой сон. Но ты же не будешь отрицать, что в этом сне отразилась правда, а так же твои самые глубокие, самые сокровенные желания. Ах, Зои, во сне ты можешь делать все, что пожелаешь — мы оба будем делать все, что ты пожелаешь!

«Это всего лишь сон! — снова и снова повторяла я. Прошу тебя, Никс, пусть сила истины позволит мне проснуться!»

— Я хочу тебя, — сказала я.

На лице Калоны сверкнула улыбка жестокого торжества, но прежде чем он успел заключить меня в свои бессмертные и до боли знакомые объятия, я продолжила:

— Но как бы сильно я тебя ни хотела, истина заключается в том, что я все-таки Зои Редберд, а не А-я. А это значит, что в этой жизни я выбрала путь Никс. Я не предам свою Богиню и не уступлю тебе, Калона!

Выкрикнув последние слова, я сделала шаг назад — и, сорвавшись с крыши дворца, полетела прямо на видневшийся далеко-далеко внизу скалистый берег.

Даже сквозь свой последний крик я слышала, как Калона громко зовет меня по имени.

ГЛАВА 13

Зои

Я сидела на кровати и орала так, словно кто-то высыпал мне на голову целый мешок пауков. В ушах у меня звенело от собственного визга, и еще я так дрожала, что мне казалось, будто меня вот-вот вырвет прямо на кровать.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я поняла, что ору не одна. Я до боли в глазах всмотрелась в темноту и резко замолчала, судорожно глотая ртом воздух и пытаясь успокоиться. Где я? На дне моря? Разбилась в лепешку о прибрежные камни?

Нет… нет! Я в аббатстве бенедиктинок… в комнате номер тринадцать, где меня поселили вместе с Афродитой… которая сидит напротив меня и орет, как полоумная.

— Афродита! — закричала я, перекрикивая ее визг. — Прекрати! Это я. Все в порядке.

Визг оборвался, но Афродита продолжала дышать короткими всхлипывающими вдохами.

— Свет! Свет! — прохрипела она так, словно все еще была в Царстве Кошмаров. — Мне нужен свет! Я хочу видеть!

— Ладно, ладно. Только успокойся. — Вспомнив о свече, стоявшей между нами, я неловко пошарила рукой по столу и нащупала зажигалку.

Чтобы справиться с дрожью и зажечь свечу, мне пришлось схватить себя левой рукой за правое запястье. Теплый свет озарил смертельно-белое лицо Афродиты и ее безумные, налитые кровью, глаза.

— Великая Никс! Твои глаза!

— Да знаю! Знаю! Черт, черт, черт! Я ничего не вижу! Я ослепла, — рыдала она, тряся головой.

— Не волнуйся, только не волнуйся, так уже было в прошлый раз. Сейчас я принесу тебе мокрое полотенце, дам воды, как тогда, и ты… — Слова застыли у меня в горле, когда до меня, наконец, дошло, что все это означает. Парализованная страхом, я застыла между кроватью и раковиной. — У тебя снова было видение, да?

36